Седмица Трехглазого (сборник)
  • Введите вашу электронную почту или телефон и читайте 123 000 книг!
323 оценки
Книга доступна в премиум-подписке
4 ч 47 мин (430,5 тыс. знаков)
Седмица Трехглазого (сборник)
Книга доступна в премиум-подписке
  • Введите вашу электронную почту или телефон и читайте 123 000 книг!
«Он вдруг увидел перед собой всю свою длинную-предлинную жизнь как одну краткую седмицу: с трудоначальным понедельником, юновесенним вторником, мужественной середой, сильным четвертком, зрелой пятницей, грозовой субботой и тихим, светлым воскресеньем…»
На нем – вся московская стража, блюдение городского порядка, сыск преступлений. Он расследует злодеяние за злодеянием, а перед глазами читателя между тем проходит не только череда невероятных приключений «старомосковского Шерлока Холмса», но и весь семнадцатый век, с его войнами, лихими разбойниками и знаменитыми бунтами (роман «Седмица Трехглазого»).
В качестве бонуса для любителей истории в том включена пьеса «Убить змееныша», завершающая тему семнадцатого столетия.

Написать
Отправить
Лучшие рецензии
  • Аватар
    Гениально

    На самом перекрестке,
    Висит колдун трехглазый,
    Но никогда не смотрит,
    Тремя глазами сразу.
    Народная загадка

    Трое могут хранить секрет, когда двое из них мертвы.
    Хилари Мантел «Волчий зал»

    Говорят, труднее всего прожить первые семьдесят лет. А дальше дело пойдет на лад.
    Эрих Мария Ремарк «Три товарища»

    Замечательный сборник! Ну, если можно назвать сборником взятые два произведения, объединенные одних признаком и одной и той же временной эпохой. Каждое из двух произведений, роман "Седмица трехглазого" и пьеса "Убить змееныша" однозначно получились удачными. И, все же я не поставил максимальной оценки сборнику. Вот такой я привереда.

    Если вторая часть книги как нельзя хороша подошла в качестве приложения к томику о русском семнадцатом веке, то в первой части есть, на мой взгляд, небольшой недостаток. Мы все знаем и понимаем, что Борис Акунин непомерно крут в своей ретро-детективной стихии, пропитанной духом авантюризма (гнусавлю голосом Ипполита из "Иронии судьбы"). Мы понимаем, что автор может удачно писать и в других жанрах. Об этом говорят проекты "Анна Борисова", "Семейный альбом", "Жанры". Все более интересными получаются и книги в серии "История государства Российского".

    Однако здесь, в приложениях к последней, мы больше ожидаем историзма, нежели авантюрного "крими-творчества". Тут же реклама, аннотация книги вкупе с реальной стилистикой романа "Седмица трехглазого" сыграли свое "черное дело". С одной стороны, такой подход очень привлечет поклонников Фандориады к этому сборнику. А я поддерживаю мысль, что любителям Эраста должен очень понравиться Маркел Маркелов - главный герой романа, как говорят в аннотации "русский Шерлок Холмс". С другой стороны, полудетективная составляющая, связанная напрямую с личной жизнью героя, пронесенная через добрую половину семнадцатого века затмевает основную мысль романа, где автор хотел на примере деятельности одного героя охватить большой период русской истории этого века и различные настроения и политические перипетии того времени.

    Не скажу, что у автора основная цель не была достигнута, но все же приключенческая канва, на мой взгляд, выиграла в прямом споре. Так что, если отвлечься от идеи книги как приложения к серии, то, читая просто Акунина в его основной стихии, каждый из "фандорианцев и ко" получит истинное наслаждение романом, какое получил и я, любящий творчество автора.

    Да и история жизни Маркела Маркелова, "трехглазого интеллектуала" (третий глаз "нарисовался" в качестве родинки посередине его лба) получилась красивой, буквально знаковой. Оригинально продумана структура романа, который состоит из семи историй (как семь дней недели из разных периодов жизни героя), как говорится, от восхода до заката государственной службы и жизни самого Маркела. Не ожидайте от каждого дня максимума дедукции. Несмотря на анонсированные супер-способности героя, мы видим их в деле только в течении трех дней. Зато Акунин придумал ему в противовес и своего Мориарти. Короче, ребята, покупайте, читайте, слушайте, смакуйте! А Александр Клюквин уже начитал данный сборник, и, как всегда, феерично.

    Вспоминаю мой первый компьютер Ямаха со встроенным интерпретатором языка Бейсик. Сделаешь чего не так, так он отвечает тебе что-то, а в конце пишет "Press any key" ("Пресс ани кей", то бишь, "Нажми любую клавишу"). Вот и тут, в пьесе в "Убить змееныша", буквально ниоткуда и появился важный персонаж пьесы Аникей Трехглазов...

    Тема "светофора трехглазого" - любой, но такой важной, как оказалось, клавиши, которая может, как пропустить, так и задержать перед сложным перекрестком судеб, продолжилась во втором произведении сборника. Пьеса получилась яркой и динамичной. Понятно, что начало и конец любого повествования влияют на окончательное суждение читателя в большей степени, чем понимание полного сюжета.

    Здесь тоже, казалось бы, замечательное построение сюжета, оригинальное постепенное введение основных персонажей по действиям пьесы, затягивающаяся завязка, живые диалоги, появление своего "трехглазого" героя с родинкой (совершенно, похоже, не связанного родственными узами с Маркелом), но, в итоге, сыгравшего особую роль с финале пьесы. А здесь мы увидим еще князя Василия Голицына, его брата Бориса Голицына, правительницу Софью и юных царей Ивана и Петра (того самого Алексеевича, будущего Первого). Все привлекательно и очень понравится читателю-фанату. Но, тот, кто читал пьесу "Инь и Ян" поймет мое небольшое недоумение, прочитав финал пьесы (картины девятую и одиннадцатую). Умом понимаю, что финал красив, правилен и соответствует идее объединения двух произведений в сборник, но именно эта, я бы сказал, "повторная применяемость оригинального приема" в акунинских пьесах, лично для меня подбавила маленькую ложку дегтя в бочку меда.

    Ну, ничего, я мед очень хорошо размешал, бросил занудничать и теперь уже с удовольствием советую прочитать этот сборник. Любителям истории вообще и Акунина в частности должен он понравиться. А сколько в пьесе красивых цитат, актуальных и в наше время! Хочу посидеть и некоторые из них вписать в нашу большую коллекцию. Есть смысл.

    Читать дальше
  • Аватар
    Гениально

    Не в первый раз замечаю, что художественное дополнение к "Истории" Акунина не дотягивает у меня до высшего балла.
    При всей моей повышенной любви к автору, то тут, то там находится нечто, что меня смущает и заставляет откусить половинку "звездочки" в итоговой оценке.
    В этой книге таким "нечто" стали главный герой и лошадь неясной масти.

    Книга включает в себя два произведения - заглавный "роман-календариум" и пьесу "Убить змееныша".
    Первый, если присмотреться, больше похож на сборник рассказов-повестей, чем на полноценный роман. Да, эти 7 историй объединены героем и интересно представлены в формате недели-"седмицы" (действие 1-ой происходит в понедельник и герою 12, во 2-ой ему 20, а за окном вторник, в 3-ей - 30 и среда, в 4-ой... ну, вы поняли). Здесь есть общий антагонист, появляющийся в трех историях лично и еще в одной - в новой инкарнации. Имеется и "любовь всей жизни", хорошо представленная в двух историях и мимоходом упомянутая в третьей. Но становится ли от этого "календариум" романом? Вряд ли. Что, впрочем, не отнимает у него ценности изобретенной автором формы.
    Что наша жизнь, как не сборник разрозненных событий? Порой в ней даже всплывает ключевая тема, но и она непременно рано или поздно тонет и сменяется следующей. В остальном - так, перечень дел, горестей и достижений.

    Интересно, что латинское слово "календариум" (calendarium) в Древнем Риме означало не столько календарь, каковое значение нам умело подсовывает автор посредством хитро срежиссированного текста, сколько долговую книгу, где отмечались имена лиц, которым отдавались деньги в процентный заем.
    Такой подтекст очень тонко перекликается с заложенными в "Седмице" взаимоотношениями героя с окружающими. Выставленный по прихоти издателя "старомосковским Шерлоком Холмсом" (сам автор в "Фейсбуке" открестился от этого креатива на обложке) Маркел Трехглазый, на самом деле, по большей части не расследует, а берет в долг - внимание власть держащих, врагов, любовь и прочее - и расплачивается по ранее полученным займам.

    Наблюдать за тем, как он распорядится полученным в начале "капиталом", и интересно, и грустно.
    Интересно - потому что Акунин по-прежнему остается превосходным, ярким рассказчиком, потрясающе вплетающим разнообразные детективные интриги (от проработки польских шпионов до похищения кошки царского наследника) в исторически выверенную повседневность. Тут вам и сочный язык, и детали быта, и упоминание основных событий семнадцатого столетия, и их влияние на жизни персонажей.
    Чего стоит один купец Лычкин, беспрестанно достающий из засаленной кисы, висящей на поясе, то сухарик, то вяленого карасика, и прибирающий снедь толстыми губищами. А все потому, что ему не повезло оказаться в Кремле в период осады засевших там поляков. Наголодался так, что теперь жрет постоянно и без разбору - такой вот невроз, всего несколькими мазками иллюстрирующий одно из значимых событий российской истории.
    И такого у Акунина очень много, только успевай считывать да соотносить с историческим томом.

    Другое дело, что есть и грустные моменты.

    Другое дело, что есть и грустные моменты.
    В последние годы меня откровенно напрягает то, что творит Чхартишвили со своими героями. В "Весь мир театр" и особенно в "Черном городе" Фандорин превратился из просто холодного и слегка отчужденного аристократа в крайне неприятную личность, которая даже пальцем не шевельнет ради поимки бегущего мимо мелкого воришки, потому что "пушки по воробьям не стреляют". Если так, в понимании Акунина, выглядит старость великих сыщиков, то скажу одно: значит, великие сыщики должны умирать более молодыми, чтобы не успеть настолько забронзоветь в собственной значимости и непогрешимости.
    Примерно то же происходит и с Маркелом в "Седмице", правда, тот решил забронзоветь еще раньше - лет в 40. В тексте присутствует слишком много размышлений, превращающих героя в противного моему восприятию человека. Маркел постоянно упивается собственной значимостью - то его в царские палаты погулять пустили и сам царь просительно смотрит, то в посольстве четвертым в списке записали, что навсегда теперь останется доказательством в разрядных книгах ("Великая честь!").
    Не знаю, откуда и зачем вдруг стала повсюду вплетаться эдакая звездность. И очень надеюсь, что сей прискорбный факт все-таки не связан с изменением мировоззрения самого автора.

    А еще в романе есть мелкая грустность - лошадь.
    Нет, "одноногую собачку" из нее, к счастью, не делают и не убивают некрасиво, на потребу народному слезотечению. Зато с мастью у этой лошади, прямо сказать, косяк. На странице 102 жеребец рыжий, а на странице 103 уже вороной. Обидно за коняку! Да и подобное невнимание автора (редакторов?) к деталям у Акунина встречаю впервые.

    Что касается коротенькой пьесы, идущей бонусом к роману, то с ней тоже не всё однозначно.
    С одной стороны - Софья, оберегатель Голицын, юный Петр (аттестованный в списке действующих лиц "трудным подростком") и скоморошеские заигрывания с альтернативной историей.
    С другой - красная тряпка для искателей авторского русофобства с весьма неприятными рассуждениями о русском народе и его правителях и скоморошеские заигрывания с альтернативной историей. А еще убойный финал, в котором кричащий "Россия будет великой! Ура-а-а!" Петр "застывает и превращается в памятник Церетели".
    Такая вот диалектика Абсолютной Идеи в духе "Феноменологии духа" Гегеля, простите мой французский.

    Впрочем, людям, не склонным рефлексировать на темы глубины нравственности персонажей, книга, думаю, должна понравиться.
    Яркая обертка приключенческой истории "в лучших традициях Фандорина" сделает свое дело, и этот том, думаю, будет раскупаться бодрее предыдущего.

    Приятного вам шелеста страниц!

    Читать дальше
  • Аватар
    Отлично

    Сего октобрия третьего дня окончив благочтение благоприменительной книги во умных блюстилищах обретя смысл свидетельствуся , что книга сия многопелачаловна, но лепа и любезна сердцу моему.

    Очередное художественное приложение к труду История Российского Государства.17 век, состоящее из двух частей. Ряда рассказов о Маркеле Маркелове под названием «Седмица Трехглазого», который почему-то называется романом и пьесы «Убить змееныша».
    Роман «Седмица Трехглазого» рассказывает о жизни и карьере Фандорина 17 века Маркеле Маркелове, который своим умом и хваткой, сделал себе карьеру в силовых структурах того времени. Что и говорить написано интересно и легко заметить все черты большого произведения. Здесь описывается вся человеческая жизнь с юности до глубокой старости, есть главный враг и протагонист, есть спрятанные сокровища, есть неудавшаяся личная жизнь и любовь всей жизни.
    Всё есть, а романа нет. И дело не только в том, что жизнь Маркела, описана прыжками через 10 лет, по дням недели, как жизненным этапам, что кстати очень даже удачный прием. А в том, что автор сделал упор больше в детективно-криминалистическую сторону, чем в политически - общественную. Читать об этих делах было, безусловно, увлекательно, и фон в которые они были вписаны великолепен, одни портреты купцов да князей чего стоят. Однако осталось ощущение, что обманули. Ведь могло бы получится ого-ого! Ведь всё для этого есть. Но, к счастью скорей всего, Акунин пишет не то, что хочется лично мне ))), а то что интересно ему и это конечно правильно. И всё не покидает надежда увидеть что-то грандиозно – эпохальное, хороший добротный исторический роман от любимого автора. В котором в жизни одного человека, пусть и выдуманного, преломился бы весь этот сложный неоднозначный многогранный 17 век.

    А вот пьеса «Убить змееныша» понравилась гораздо меньше.
    Я не знаток театра и мне сложно судить как пьеса смотрелась бы на сцене, но читать это решительно скучно. Очень много моментов «вдруг откуда не возьмись», каких-то странных пассажей, герои какие-то такие правильные – правильные, а другие такие злые-злые. Серьезно персонажи такие деревянные, что впору споткнуться .Впрочем, зная страсть Акунина к разным литературным шалостям экспериментам можно понять и этот. Тем более были очень даже занимательные картины. А пара виршей на древнерусском забавны и неплохи. Однако общее впечатление сложилось, что вещь очень сырая. Хотя может я просто не люблю пьесы на бумаге.

    Читать дальше