Одна история
  • Введите вашу электронную почту или телефон и читайте 141 000 книг!
88 оценок
Книга доступна в премиум-подписке
4 ч 13 мин (380,9 тыс. знаков)
Одна история
Книга доступна в премиум-подписке
  • Введите вашу электронную почту или телефон и читайте 141 000 книг!
Впервые на русском – новейший (опубликован в Британии в феврале 2018 года) роман прославленного Джулиана Барнса, лауреата Букеровской премии, командора Французско го ордена искусств и литературы, одного из самых ярких и оригинальных прозаиков современной Британии. «Одна история» – это «проницательный, ювелирными касаниями исполненный анализ того, что происходит в голове и в душе у влюбленного человека» (The Times); это «более глубокое и эффективное исследование темы, уже затронутой Барнсом в „Предчувствии конца“ – романе, за который он наконец получил Букеровскую премию» (The Observer).
«У большинства из нас есть наготове только одна история, – пишет Барнс. – Событий происходит бесчисленное множество, о них можно сложить сколько угодно историй. Но существенна одна-единственная; в конечном счете только ее и стоит рассказывать». Итак, познакомьтесь с Полом; ему девятнадцать лет. В теннисном клубе в тихом лондонском пригороде он встречает миссис Сьюзен Маклауд; ей сорок во семь. С этого и начинается их единственная история – ведь «влюбленным свойственно считать, будто их история не укладывается ни в какие рамки и рубрики»…

Читать книгу «Одна история» очень удобно в нашей онлайн-библиотеке на сайте или в мобильном приложении IOS, Android или Windows. Надеемся, что это произведение придется вам по душе.
Написать
Отправить
Лучшие рецензии
  • Аватар
    Отлично

    Джулиан Барнс - патологоанатом душ человеческих и профессор по анатомии чувств. Каждая страница «Одной истории» - это ядовитый концентрат мысли, проповедь и заупокойная служба для всех романтиков этого мира. Что такое любовь, что такое правда, что такое память? В конечном счете всё это - просто наша иллюзия.

    Лето. 1960-е гг. Маленький и чинный британский городок потрясен скандальной историей, которая не случалась здесь со времен его основания. 19-летний Пол, приехавший к родителям на летние каникулы «был совращен и втянут в порочную связь» с 48-летней Сьюзен Маклауд. Любовники познакомились в теннисном клубе на парной игре, которая никак не предполагает по своим правилам такого продолжения. Все жители города возмущенно жужжали в своих домах, как сердитые пчелы в ульях. Исключили развратников за неподобающее поведение из клуба. Но им было всё равно. Они были счастливы.
    Такова завязка этой истории. И, как в любой честной истории про жизненный цикл любви (короткий период влюбленности, далее вялые фрикции эмоций и душевная импотенция в конце), всё самое интересное здесь и заканчивается.

    Эта книга обманчива, как хищный цветок. Крошечная с виду, она придавливает читателя тяжестью могильной плиты. Я читала ее две недели, принимая по несколько абзацев в день, как горькое лекарство, больше впихнуть в себя была просто не в силах. После примерно двадцати страниц уже наблюдались все признаки передозировки: тошнота, головокружение, нарушение сна. Еще немного и дошло бы до сыпи. Читать ее тягостно, как тягостно смотреть на смертельные судороги живого существа. Грустно наблюдать, как главный герой всеми силами пытался не стать похожим на жалких в своей унылости взрослых, которых видел вокруг себя с обличающей ясностью юности, но лабиринт жизни, петляя по трудным окольным путям, в итоге привел его туда же.

    Обложка романа - это шедевр, достойный музея современных искусств. На ней есть всё, что надо знать об этой разделенной (расчлененной?) на три части истории - красивое начало, болезненное продолжение и неизбежный конец. Образцово ровные красные буквы (романтика и свежесть чувств, уверенность, что это, конечно же, навсегда) зачеркнуты резко, с силой, явно с раздражением нетвердой (пьяной?) рукой и сверху выведены другие - черные, корявые, болезненные в своей заостренности и рахитичной кривизне (все пошло не так, как было задумано). Эти буквы размыты. Слезами? Возможно. Случайно пролитой водкой? Вполне вероятно. Дождем, нашедшим их небрежно забытыми на улице, выброшенными из жизни? Может быть.

    Мораль: не возлагайте на любовь слишком больших надежд, она и так разваливается под грузом каждого прожитого дня. И скоро её, как раненого товарища, придется тащить на себе.

    Читать дальше
  • Аватар
    Гениально

    Редко бывает, что, читая прозу, я думаю: «я хотела бы писать так же». Да что там редко, практически никогда. Во время чтения романа Барнса много мыслей рождалось в голове, но эта, раз возникнув, не уходила.
    Поневоле встает вопрос «так» - это как? Глубоко. Честно. Стопроцентно попадая в форму.
    Барнс ведёт разговор о любви, той самой, которая переворачивает жизнь, которая рушит прежний мир. Никто не убережется. Никто не выйдет из этой мясорубки целым.
    Тут сложно не впасть либо в сентиментальность, либо в цинизм. Барнс проходит между Сциллой и Харибдой словно не замечая их. Степень концентрации автора завораживает: его глаза словно прикованы к одной точке, к истории любви, а всё, что происходит вокруг, остаётся вне поля зрения.
    Она и он, сорокавосьмилетняя дама и девятнадцатилетний мальчик. И да заткнуться все моралисты. Ибо в любви только влюблённые знают, что между ними происходит. И никто не без греха, никто не совершенен.
    Самое ценное в книге – позиция автора. Он не адвокат и не обвинитель, и уж совсем не прокурор. Он просто свидетель, рассказывающий подробно и вдумчиво. В нём столько понимания, столько внутреннего принятия, что обзавидуется любой психолог и любой священник. Кто с этим сталкивался, знает, именно такая позиция – целительна.
    Хирургическая точность. Нигде не отклониться ни на миллиметр. Ибо операция – на сердце. Один из самых тонких, пронзительных и талантливых романов о любви. Да, и о жизни, о времени, о памяти. Потому что любовь – это много о чём.

    Читать дальше
  • Аватар
    Так себе

    Есть книги хорошие. А есть хорошо написанные.

    В чем разница? Да в том, что в последних форма и стиль – единственное утешение при общем плоском и достаточно избитом содержании. Ладно сделано, не значит глубоко и верно сказано. В век пластика и пестрых оберток, за которыми ничего, к этому пора бы привыкнуть.

    Так обстоит дело и с последним романом Барнса.
    «Одна история» - выверенная коммерческая литература, в которой проговариваются чаемые публикой прописные истины. Барнс гонит нас по узкому коридору правильных эмоциональных реакций, не давая отклониться ни на йоту.

    Начинается все это сразу, с первой страницы.

    Вы какое страдание предпочитаете? Безмерное или умеренное?

    То есть без страдания любви не бывает. Вот тебе урок вечной истины с самого первого абзаца. С самого начала взят популярный трагический тон. Какая в любви может быть радость? Радость лишь подступ к основному, к боли.

    И чуть дальше – мы неспособны регулировать меру нашей любви. Стало быть это процесс иррациональный, неподконтрольный. Главное дело всей жизни, и человек в нем вдруг не хозяин. Тоже очень удобная позиция, открывающая простор как для возвышенных безумств, так и для неуправляемых подлостей. Это не я. Это любовь виновата.

    Следуем дальше. Еще одна мысль особенно удобная для писателя. «Время, место и социальная среда, насколько они важны в рассказе о любви?» - вопрошает Барнс. Ну вообще-то они как раз важны (и сам роман Барнса тому подтверждение), поскольку сообщают ей уникальность и неповторимость. Это только совокупление может быть абстрактно. А любовь, как всякое отношение, протекает в конкретных условиях. Ведь любовь и сама плод этих исторических условий, изобретение Нового времени. А до того… Кто там знает как было до того… Там все было иначе.

    Хотя абстрактная логика любви в какой-то степени аутентична той идеологии, на какой крепится роман. Была ли любовь? Совокупления были (больше 153 раз), и слова были абстрактные, как в дамских романах любят. Ощущение хорошо проведенного времени присутствовало. А было ли ощущение любви? Я за весь роман так и не почувствовал. Скажу более. Никакой другой роман не демонстрирует пустоту и абстрактность этого понятия как книга Барнса. Герой много говорит о ней, но демонстрирует ли он ее хоть где-то?

    «Одна история» скроена по четкой и беспроигрышной формуле: сентиментальность + вранье + секс. Золотая формула, слагаемые успеха. Раз есть то и другое и третье, значит есть она. Любовь. Но читателю не лишне несколько раз и напомнить, по всем законам психологии в начале романа, в финале его: «История любви у каждого своя… История любви – единственная история». Вдруг забудет? Тогда деньги на ветер.

    Но продолжим дальше лексикон прописных и убийственно действующих на публику истин: «Любовь по природе своей разрушительна, апокалиптична, иначе это не любовь». Романтика смерти далее подкрепляется избитым житейским суждением, которое слышно каждый день: «приемлешь любовь – не принимаешь брак». Или еще лучше: «Брак – это собачья конура». Брак – лекарство от любви. Брак – лекарство от секса. Вот, смотрите, так думают мещане.

    К чему приводит такая философия? Судя по финалу, ни к чему. И тут бы сказать, что роман Барнса есть не оправдание любви как романтического самоубийства, а опровержение. Критика, а не аполгетика. Но не скажешь. Потому что такой поворот слишком бы выбивался за те буйки, которые ставит для себя не герой, а именно автор.

    Почему? Да потому что сама история любви юноши к вышедшей в тираж женщине, не более чем прихоть автора. Ну да, есть Макрон и Джон Браннер. Но то были счастливые истории. Барнс выбрал несчастную и это характерно. Задал искусственные правила игры, отменил психологию. Подселил штампованных, стертых до безликости персонажей – папу и маму-мещан, туповатого Гордона, мужа Сьюзен, никаких дочек, блеклого Эрика. Запретил персонажам развиваться. Можно только деградировать. И начал возню в романтической песочнице.

    Конечно, как говорится, бумага все стерпит. Но здравый смысл не отменишь.

    От романа веет жутким неправдоподобием, голой схемой, теснотой, спертостью, одержимостью старого человека, жаждущего преподнести высокопарную глупость (Merci) как драгоценнейшее завещание потомкам перед тем как удалиться со сцены. И вот ты смотришь на ужимки старого человека в отличном костюме, ухоженного, говорящего с изяществом и точностью, и думаешь: твое время прошло, окончательно и бесповоротно.

    Читать дальше
Входит в серии:

«Большой роман» 32 книги